Н. Жилякова и Я. Мендельбаум. Р-р-разговорчики в редакции
Команда газеты ТГУ «Alma Mater» о феномене корпоративной массовой коммуникации
Наталья Жилякова, Яна Мендельбаум,
высший командный состав газеты ТГУ "Alma Mater"Вечная тема – журналистика и пиар. Ее мы обсуждаем в редакции «Alma Mater», корпоративной газеты ТГУ, чуть ли не ежедневно, поскольку взаимодействие двух этих сфер – наши будни. А поскольку все мы, сотрудники «АМ», – выпускники как отделения, так и факультета журналистики, то и тема воспитания будущих акул пера нас тоже очень сильно волнует…
Итак, вот подслушанный разговор Яны Мендельбаум, редактора «АМ», выпускницы ОЖ ТГУ 2002 года, и Натальи Жиляковой, корреспондента «АМ», доцента журфака и выпускницы ОЖ ТГУ 1993 года.
Наталья Жилякова: Я тут подумала, что немало проблем в современной журналистике проистекает из тесного слияния журналистики, пиара и рекламы. Для обывателя они вообще почти неразличимы, и это неспроста: ведь везде работают журналисты!
Но есть ведь и существенная разница между этими сферами – в том, что журналистика направлена на создание объективной картины мира, как можно более точной, правдивой, а все остальное – это стремление показать «улучшенную» реальность, идеальную, субъективную. И здесь я вижу существенное противоречие. С одной стороны, в газетах – любых, хоть общественно-политических, хоть корпоративных и рекламных – должны работать журналисты, потому что когда за дело берутся пиарщики, результат предсказать невозможно. Но когда наши журналисты действительно приходят работать в корпоративные газеты, они ощущают разрыв между тем, что закладывается за время образования, и тем, что они должны реализовывать в своей повседневной деятельности. Что ты, Яна, об этом думаешь?
Яна Мендельбаум: А где сейчас журналисты могут полностью реализовать себя так, как закладывалось в них воспитанием и образованием на факультетах журналистики?
НЖ: Ну… в так называемых независимых СМИ?
ЯМ: Эти независимые СМИ – они вот именно так называемые, и часто более зависимые, чем те же корпоративные. На них давит то учредитель, то рекламодатель, то политические силы… Мне кажется, сейчас говорить о том, что в корпоративной прессе мы имеем меньше возможностей выразиться именно как журналисты, неправомерно – нет сейчас таких СМИ, где можно было бы действительно объективно освещать реальность. Разве что интернет-блоги, но речь сейчас не о них.
НЖ: Но требование к журналистам все равно остается прежнее – они должны показывать реальную картину мира. По крайней мере, к этому стремиться, даже работая в корпоративных СМИ, – а их становится все больше и больше, ведь сейчас настало время корпораций. Наш университет – это только маленькая модель того, что сейчас происходит в России. Так может быть, если журналисты по факту работают везде, они просто должны начать доказывать своим учредителям, что даже читатели корпоративных газет имеют право знать не только «исправленную» реальность? Может быть, на факультете в первую очередь надо учить молодежь отстаивать свои права как журналиста, несмотря на все условия корпоративности?
ЯМ: Интересно, что сейчас работа в корпоративной прессе внутри журналистского цеха считается не очень престижной. Очень часто – из-за аудиторного охвата. Кажется, что если газета распространяется на область, на всю Россию, то в таком издании больше возможностей для пишущего человека. А ведь корпоративная пресса – это не только вузовская газета с тиражом в 999 экземпляров, это и крупные издания типа газеты «Гудок». И они ни в чем не уступают, а иногда – по качеству текстов, иллюстрирования, дизайна – превосходят иные независимые СМИ.
НЖ: Заметим в целом, что сейчас многие журналисты – и очень хорошие, лучшие! – уходят из областных, городских газет в пресс-службы, в корпоративные газеты, потому что там большая стабильность. И даже в какой-то мере есть большая возможность реализовать себя, потому что ты не зависишь от «капризов» читателя, от изданий-конкурентов. А если нашел общий язык с учредителем – тебя поддерживают во всех начинаниях, оплачивают твои эксперименты, приглашение какие-то специалистов и так далее…
ЯМ: Тут тоже надо быть очень осторожным, чтобы не заиграться: когда издание не заинтересовано во внимании аудитории, буквально денежно, это легко превращается в пренебрежительное отношение к читателю. Мы же не раз говорили с тобой, что, в принципе, у многих СМИ странные, часто неверные представления об интересах читателя. Но в корпоративной прессе эта проблема еще острее – аудитория ближе, она более чуткая, у нее интересы конкретны.
Журналист должен понять и принять позицию корпоративного издания, а не просто – ну ладно, я буду тут работать, так и быть, закрою глаза на то, что приходится что-то недоговаривать, но на самом-то деле есть же настоящая журналистика, и я тут поработаю и уйду туда. Мне кажется, эта позиция в корне неверна. И ты сам, как творческий человек, не будешь получать удовлетворения от такой работы, и толку от тебя не будет. Корпоративный дух – он приобретается в процессе работы.
НЖ: С другой стороны, тебе не кажется, что понятия «корпоративность» и «формат» стоят где-то очень рядом? Все газеты выходят в определенном формате, и все они о чем-то не пишут.
ЯМ: Так я об этом и говорю. И понятия зависимости и независимости – они тоже очень абстрактные.
НЖ: Интересно, что сейчас все носятся с корпоративностью, а ведь в современной журналистике довольно много изданий, которые тоже не дают объективной картины мира и даже к этому не стремятся! Те же самые «желтые» СМИ… Впрочем, вообще по прочтении газет остается впечатление, что все всех купили, убили и съели.
ЯМ: Это проблема сегодняшних СМИ в целом, даже не каких-то там конкретных изданий. Об этом давно говорят и теоретики, и практики журналистики. Положительные новости идут если не на вторых, то на третьих и десятых ролях. И здесь, мне кажется, возможности корпоративной прессы не полностью осознаются. Если СМИ – это создатели некой реальности, то корпоративная печать создает реальность если не идеальную, то свободную от чернухи, желтухи и прочего ужаса. Мы можем показать людям, что в мире есть не только война, коррупция и падающие самолеты, но и замечательные люди, которые чего-то добиваются, есть некие культурные, интеллектуальные, моральные образцы для молодежи. То есть мы выполняем не просто просветительскую, но и воспитательную функцию, помогаем формировать позитивное мировоззрение. Для меня, как журналиста и редактора, это важно.
НЖ: Знаешь, раньше на нашем факультете (не знаю, как на других) было заведено, что первая практика студентов проходила обязательно в многотиражках. Понятно, почему: в многотиражках всегда было все очень ясно и зримо, газета делается буквально на глазах у участников процесса, ты ее фальцуешь, ее раздаешь читателям, которые тут же рядом с тобой сидят и немедленно свое мнение высказывают. Если бы сейчас была такая теоретическая возможность, как считаешь, надо ли нынешним студентам проходить «школу корпоративности»?
ЯМ: Думаю, опыт был очень хороший. Причем опыт именно понимания, что есть пиар и что есть журналистика. К тому же, редакция корпоративной газеты чаще всего более камерная, здесь более индивидуальный подход, чем в «больших» газетах, где три штатных сотрудника вынуждены гнать по 10–20 полос в неделю. С другой стороны, не всякое корпоративное СМИ имеет достаточно высокий уровень и критерии к материалам. Тут можно научиться не только хорошему, но и… ничему не научиться, я бы так закончила.
А в университетской многотиражке есть и еще один момент – это сам вуз, его история, события, люди. Наши студенты-журналисты, как известно, от самого университета очень далеки. Это географически обусловлено, наверное. Так что на первом курсе им нелишне будет поработать в «АМ». Может, узнают хоть, как выглядит председатель профкома студентов, где сидит ректор и вообще что здесь происходит.
НЖ: В редакции всегда интересно наблюдать, какие разные студенты учатся на журфаке: приходят и практически готовые журналисты, с которыми по-настоящему интересно работать, и очень слабые. С ними вообще непонятно, как они поступили и что будут делать в дальнейшем… Впрочем, нередко такие студенты и не идут в журналистику. Они идут… в пиар! Еще одно доказательство того, что пиар и журналистика рядом, но они совершенно разные.
ЯМ: Да, такое ощущение, что сейчас журналистское образование должно меняться. Слияние функций рекламы, пиара, журналистики приводит к тому, что студенты, получив знания о журналистике – по большому счету, о той журналистике, которая была раньше, – когда приходят на работу, начинают думать, что их учили не тому. Типа, «я не знаю, как правильно писать, зачем я столько лет потратил»… Не знаю, каким образом это можно преобразовать, на что нужно воздействовать – на образование или на этот симбиоз, который мы называем сегодня журналистикой, как-то отделять ее от остального…
НЖ: А в принципе их надо делить, как ты считаешь? Я нередко задумываюсь об этом интересном симбиозе. На Западе, например, все уже давно разделено, чуть ли не в самом начале.
ЯМ: Вот мы в этом самом начале сейчас и находимся. К тому же многолетние традиции газеты как организатора и агитатора не могут так просто испариться. Функция формирования общественного мнения объединила пиар и журналистику, и разделять две эти сферы журналист должен внутри себя, своего творческого «я». Этому, наверное, и нужно учить. Может быть, по мере того как новые поколения будут нарабатывать эту способность разделять, это межевание и произойдет. Хотя – не в корпоративной прессе. У нее свои особенности.
НЖ: В общем, создается у меня впечатление, что студентов нужно учить не технологии (как писать?), а собственно во время учебы должно идти формирование личности, мировоззрения, умения видеть, где журналистика, а где пиар. Когда я слышу разговоры – дескать, научите нас, условно говоря, «держать микрофон», а остальное мы все уже сделаем сами – мне кажется, наоборот, все технологии постигаются на практике буквально за месяц в любой редакции. Но то, что дают в университете, никто больше дать не может: не только знания, но и основы мировоззрения.
ЯМ: Заметь, мы говорим о формировании личности. Нужно учить не просто разделять журналистику и пиар, скорее, формировать мировоззрение, внутреннее убеждение. И это будет большой шаг в построении гражданского общества. Ведь журналистика и журналисты – это его значимая часть.
