О. Петров. Поймем друг друга?
Во время своего краткого и насыщенного визита на Сибирский химический комбинат руководитель Федерального агентства по атомной энергии Сергей Кириенко встретился с представителями общественных экологических организаций. Экологи и атомщики, в принципе, как близнецы-братья. Никуда друг без друга. И, что характерно, это приносит свои экологически чистые плоды. Не без участия экологического движения атомная отрасль стала самой безопасной из отраслей промышленности. Благодаря экологам, которые в этом случае выступают в роли щуки, ученые-атомщики не дремлют, а постоянно разрабатывают все новые и новые системы обеспечения безопасности работы предприятий атомной промышленности. На встрече, которая прошла 13 апреля, Сергей Кириенко обсуждал с экологами различные аспекты взаимодействия в рамках эколого-ядерного симбиоза. Представители экологических организаций высказывали свои мнения, свое отношение к атомной промышленности в целом и СХК в частности. Выступивший от общественной организации «Сибирское экологическое агентство» Алексей Торопов начал свое обращение с заявления: «Экологи никогда не выступали и не выступают за закрытие Сибирского химического комбината. Вопрос не в этом. Вопрос в том, как СХК должен развиваться. Вопрос в экономике, прежде всего». Как оказалось, активисты экологического движения считают наиболее перспективным совершенствование на СХК технологий разделительных производств и обогащения урана. Кроме того, по традиции призвали атомщиков к конструктивному диалогу. Министр с готовностью на призыв откликнулся. Выслушал все выступления, ответил на вопросы, обозначил свою позицию по поводу строительства в регионе АЭС.
Развитие атомной промышленности — скорее экономика, чем экология
С. Кириенко: «Мне было приятно слышать профессиональный подход со стороны общественной экологической организации. Полностью согласен, что экономика — прежде всего! Если какое-то атомное производство невыгодно, то нет смысла обсуждать экологическую экспертизу. Если выгодно, тогда дальше проходим весь путь. Это абсолютно правильный подход.
Есть вопрос: «Предполагается ли строительство АЭС в Северске или Томске?» Никаких принятых решений о строительстве здесь АЭС не существует. Это вопрос, который мы только готовы обсуждать. Давайте будем отдавать себе отчет: один энергоблок АЭС стоит 1,5 млрд. долларов, а строить меньше трех-четырех нет смысла. Это экономически нецелесообразно. Поэтому минимальный объем строительства — четыре энергоблока.
Это 6 млрд. долларов в строительстве, я уже не говорю об эксплуатации. В регионах, где АЭС построены, это всегда крупнейший налогоплательщик областного бюджета. 6 млрд. долларов — это огромные деньги, поэтому принимать решение о вложении таких денег, не будучи уверенным, что в регионе есть консенсус по поводу этого строительства, государство не будет. До тех пор, пока мы не будем понимать, что есть согласованная позиция города, области, депутатов, общественного мнения, никакого решения не будет. Но возможность есть, потому что имеется площадка и главный аргумент — это наличие квалифицированного персонала. Поэтому, если в регионе будет готовность к строительству АЭС, мы с радостью вместе с вами готовы это рассматривать. Если нет, закрыли тему».
А газ дешевле?
С.Кириенко: «Здесь прозвучало мнение о том, что газ и уголь выгоднее для энергетики. «А как же экология?!» —хочется воскликнуть. Никто в мире не сравнивает стоимость по цене установленного киловатта, считают по цене КВт/час. А КВт/час — считается цена установленного КВт и стоимость топлива за 60 лет эксплуатации.
Конечно, эффективность АЭС не в том, что их дешево построить, их дорого строить: с учетом всех норм безопасности, с учетом всего набора требований — очень дорого. А вот за 60 лет, когда доля урана в цене КВт/час АЭС маленькая, а в газовой станции, даже в самой современной, стоимость газа большая и доля в КВт/час огромная, получается другая картина. Поэтому влияние цены топлива — оно несоизмеримо другое.
У нас нефти и газа, конечно, хватит. Но сжигать их для производства электроэнергии, вообще говоря, варварство. Уж если продавать газ для производства электроэнергии, то лучше продавать за границу за большие деньги, а вырученные средства направлять на решение социальных задач. А в лучшем случае газ и нефть нужно использовать для дальнейшей переработки — для нефтехимии, для нового производства, — а не сжигать их для производства электроэнергии, потому что есть гораздо более эффективные способы ее производства. Самым эффективным из них на сегодня является атомная энергетика. Отсюда задача, которую поставил президент. На сегодня атомная энергетика России дает 16 процентов электроэнергии, производимой в стране. А президент поставил задачу, что как минимум мы должны не допустить снижения этого уровня, а желательно поднимать долю атомной энергетики — к 30-му году выходить на четверть производства электроэнергии. Это, кстати, немного, потому что среди развитых стран средняя доля производства атомной энергии 38 процентов, а в мире в среднем — 16-17. Есть куда двигаться». Много интересного и порой парадоксального было на этой встрече, всего не опишешь. Председатель Госдумы Томской Области Борис Мальцев, например, обозначил инициативу принятия закона Томской области о создании комиссии по информированию населения об особо опасных объектах: «А то не поймешь, откуда берут сведения и выступают от имени томичей отдельные товарищи…» Естественно, инициатива получила полное «одобрям» атомного министра.
Верю - не верю
Как непосредственный участник событий, хочу сделать следующую ремарку. Диалог получился весьма интересным. Представители экологических организаций заявили: население считает, что развитие и создание атомных производств опасно. Однако очевидно, что жители выражают свое мнение, а не истину в конечной инстанции, и они напуганы теми «страшилками», которые валятся на них со всех сторон. То МОКСом пугали, то АЭС, то призывали срочно покупать — на всякий случай — средства индивидуальной защиты. И всё это, кивая в сторону Сибирского химического комбината.
А напугать простого обывателя, который не обязан быть компетентным в во-просах ядерных технологий, очень даже легко. И, по большому счету, этим эмоциям нечего противопоставить. Потому что, когда человек испытывает сильную эмоцию — такую, как страх, —цифрами и фактами его не поразишь и не убедишь. Здесь работает только принцип «верю-не верю». Например, на основании 20-летнего опыта работ по преодолению последствий аварии на ЧАЭС ученые делают выводы, что основной урон был нанесен не собственно радиацией, а такими факторами, как хронический психологический стресс, нарушение привычного уклада жизни и ограничения в хозяйственной деятельности. Ну, есть эти выводы ученых, есть факты, есть, в конце концов, современные технологии, исключающие в принципе опасные для населения ситуации на ядерных объектах… И что? Кому нужны «обоснованные выводы добросовестной научной практики», сделанные экспертами ООН, МАГАТЭ и Всемирной организации здравоохранения? Не знаю. С их помощью мифа не создашь, популярности не заработаешь и на психику людей особо не повлияешь. И вы знаете, грустно становится. Потому что существует огромный разрыв между научным знанием в сфере атомной промышленности и общественным мнением. Хочется обратить слова экологов к ним же самим: давайте разговаривать конструктивно, давайте проводить совместные акции, давайте говорить на одном языке… А то порой подмывает по-дружески порекомендовать одному из борцов за чистоту атмосферы выучить слово «гексафторид», раз уж С. Кириенко выучил слово «изотоп». Потому что «гексаФЛОРИДА урана» не существует на свете. Хотя мне нравится это: «флорид» — звучит хорошо. Экологично.
Олег ПЕТРОВ.
Только у нас и только сейчас
онлайн бронирование авиабилетов в Вадуц.
